Заметки

Живому смерть комментировать — как-то непрофессионально. Что живые про нее знают? Только то, что она непременно будет. К другим она уже пришла. Неожиданно, нелепо, мистически — и сразу вывела их, кем бы они ни были при жизни, за особую грань. Отделила их от нас.

Брали тут у меня интервью телевизионщики. И первый вопрос: не закрутят ли гайки после теракта? Я ответил, что открутят, и не гайки, а головы. Бандитам — когда найдут. Тем, кто не отследил их вовремя. И все. А надо бы еще и тем, кто так трясется за свою возможность видеть смерть в прямом эфире.

Люблю по-прежнему смотреть «Что? Где? Когда?». Привык. Нравится. А тут играла особая команда — молодежь, школьники. Смотрел с интересом — какие они? Нормальные, классные, умные. Смешные. Симпатичные и молодые.

Четыреста десять лет назад был сожжен Джордано Бруно. Произошло это в Риме. На площади Цветов. Ученого привязали к столбу мокрой веревкой, которая высыхала от жара костра. Способ просушки имел целью, по одной версии, усилить муки подвергавшегося казни (хотя даже глубоко впившаяся веревка навряд ли конкурирует с пламенем), по другой — усыхающая привязка шла аккурат по горлу.

Самая страшная ошибка, которую может совершить женщина — это начать читать журналы с комментариями психолога на тему «10 типичных ошибок женщины». И тому подобное. Дело в том, что женщина — идеальное существо и ошибиться не может.

Двести девяносто лет назад русский крестьянин-изобретатель Ефим Никонов написал прошение Петру Первому — начать разработку проекта военной подводной лодки. И царь откликнулся: на Адмиралтейской верфи было создано опытное производство. Дело было так.

Многое в жизни происходит по профессиональной привычке. Прошлым летом сидим на планерке, думаем про газету. «Слушайте, а давайте Снегирева в Южную Осетию пошлем» — говорит шеф-редактор Елена Овчаренко.

Я их заметил, когда проходил через Спасские ворота. Идут двое, тоже, видимо, на праздник. Больше в этот день некуда через кремлевские ворота ходить.