Заметки

Историю про переименование площади Ленина в Ульяновске начать хочется с другого города, Тутаева. Многие были там, путешествуя по «Золотому кольцу». Город этот красив неброской красотой срединных русских населий, так глянешь — захолустье, а так — очарование. А что ремонту требует… Рим вон тоже весь какой-то…

В Нью-Йорке умер певец Вадим Мулерман. Хоронить его, говорят, повезут в родной Харьков. Если продвинутая молодежь редко, но знает, кто такой, скажем, Иосиф Кобзон, то насчет Мулермана — ​сомневаюсь. Проверял: не в курсе, кто такие Валерий Ободзинский, Лариса Мондрус, Эмиль Горовец, Нина Бродская.

В артистическом буфете лондонского «Альберт Холла» толклись мужики с медалями, орденскими колодками и перевязями: знаменная группа. Болтал о чем-то с благообразными друзьями Рик Вейкман, постаревший, но такой же крючконосый и блондинистый. Метались наши соотечественники, утрясающие бесконечные неувязки.

«Теперь погибших не 64, а 300. 600! А вот за это надо расстреливать, как в войну. Это провокаторы и кликуши. Уже наслушался такого в 1993 году — даже некоторые коллеги с выпученными глазами рассказывали, что 1000 трупов из подвала «Белого дома» вывезли и закопали тайно в одну ночь. Вопрос, где их, минимум, три тыщи родственников?

Явка на этих выборах была рекордной. Неужто Мэй и Джонсон помогли? Не без этого. «Страшила» и «Леопардовые башмачки», грубо, примитивно наехав на нашего президента, добавили загустителя в смолу, прочно стягивающую россий­скую нацию перед выборами.Но я бы их значения не преувеличивал. Тектоника тут иная.

Тут стихийный флеш-моб пошел, успей высказаться о выборах до 24-х, а то дальше тишина. Ладно. За кого я послезавтра пойду голосовать? В принципе я мог бы проголосовать за Бабурина. Какой-то он умиротворяющий. Здравый. Не кричит, не истерит, не плачет на дебатах. Кто-то недавно написал: роль благородного отца исполняет убедительно.