Барахолка

В винном магазине народ, гам и суета. Утомлённый дядька, ероша рукой волосы, примятые вязаной шапкой, сверяется со списком: «Так, два «Ноя»… не, не — два ящика «Ноя», пять «Абрау», не, не ящиков, бутылок, шампанское у нас только главбух пьёт, не, водочку не надо, водочку спонсор подкатит».

Какие времена-то у нас быстрые! Не успел Юрий Дудь закрепиться на посту лидера молодёжного протеста, как Егор Жуков «сплотил студенческий протестный потенциал». Навальный? Какой Навальный? Устарел Навальный, есть подозрения, что он у Кремля ручной, Навальный этот. 

На медийном форуме Союзного государства (спасибо организаторам за приглашение — много повстречал умных и ярких людей), довелось высказать тезис, что информационная машина, работающая на аватар, на виртуальных персонажей — это одно, а на реальных людей — другое. И фейк — не газетная утка прошлых лет.

Всё-таки я чудовищный бюргер и ни на грош не пассионарий. Конформист. В моём понимании подписи должны быть подлинными, если подлинные подписи признают поддельными, надо идти в суд. Протестовать надо в строго отведённых местах, получив разрешение и без баллончиков с газом.

Вернулись из Геликон-оперы, где слушали Волшебную флейту. Мне, как большому ребёнку, понравились: надувной крокодил, как Папагено вешался на воздушных шариках, как ностальжику по СССР, понравился Зарастро во втором акте, когда снимает амуницию и становится похож на ученого из советского фантастического фильма.

В Дивееве увидел я парочку. Она худая, как Твигги, в платочке подчёркнуто скромном, белой гипюровой кофте под великоватым плащом. Ноги белые, как кофта, на молодом лице улыбка торжествующего благолепия. Он сдержан, ходит по-медвежьи, на лице незлая покорность судьбе. В храме она шептала ему: приложись, это ж батюшка Серафим, святые мощи!

Проезжали мы тут через Арзамас. Туда в 1902 году сослали Горького. Не в Сибирь. Отъезд пролетарский писатель отмечал в ресторане: прощался с товарищами по борьбе. Жил буревестник  уже не бедно, Фома Гордеев хорошо издавался в США, а Макар Чудра везде. Он печатался на 13 кажется языках. И пьесы шли. Музей-квартира Горького в Нижнем — десять комнат.