Накануне торжеств в Питере, посвященных моему дню рождения, провели с друзьями Рамилем, Олей и Людмилой генеральную репетицию в ресторации «Идиот». Будучи в музее-кварире Достоевского на Кузнечном, от артистичного экскурсовода узнали об одной привычке Федора Михайловича.

Он крошил черный хлеб в водку, если уж он ее пил. Потом до нас дошло, что это, поди, аллюзия его на тюрю каторжную, упомянутую им на печальных биографических страницах. Короче, зашли мы после в ресторацию «Идиот», и я попробовал хлебушек Достоевского размочить. Что сказать? Есть в этом аскеза, неожиданность и некоторая карамазовщина. Чеховским грибочком всякий закусит, а вот попробуйте разбухший коркой Достоевского. Писателя, которого, кстати сильно не любит Анатолий Борисович Чубайс. Он сам сказал про это однажды. Не стесняясь. А ведь это, возможно, означает нежелание глубоко понять себя и мир, особенно если на том пути есть страдание, боль, мучительные вопросы. А ещё… возможно, в книгах Достоевского некоторые читатели в ужасе отступают от тех зеркал, где видят себя. Глянешь — а там Раскольников. Смердяков. Свидригайлов. Тебе приватизация поручена, а тут Иван со слезинкой ребенка.

Детская в музее-квартире.

Ну, и к слову: а вам не приходило в голову, что булгаковский Шариков — прямой потомок Смердякова, что от «банной мокроты» завелся и Иваном, словно профессором Преображенским, оформлен до, условно говоря, пения романсов и чтения Каутского?

Ладно, вернемся к гастрономии.  Перед отъездом заглянули пообедать в «Палкинъ» — это такой на Невском семь на восемь ресторан аристократической русской кухни. С царских времен.

Это что-то маленькое приятное от шефа.

И, хотя персонал был в целом занят подготовкой корпоратива какой-то мощной конторы (другая Палкинъ не потянет), а мы были без фраков, нас приняли и обиходили по первому классу.

Меню там, если названия читать, традиционное, но борщ несут в хлебной кадушке, вернее, его туда наливают из спецсудочка.

Это, стало быть, борщ. Сметана в свёкле. 

К нему полагается хлебная же закрывашка и рюмка водки с розмарином.

Сметана расположена поодаль в выдолбленной из свеклы мисочке. На мой вопрос, а можно ли хлебную крышку грызть, или выгонят, доброжелательный официант ответил, что это как клиент захочет, но она уж больно зажариста. Однако, когда пару лет назад, посетитель пожелал не только крышку, но и кадушку съесть, выпивши предварительно розмариновой, ему не препятствовали, а только желали здоровья.

Бокал селёдки. Звучит. 

Достойна упоминания и палкинская сельдь под шубой. Подается она в небольшом бокале; на дне, собственно, молотая сельдь, после ломтики свеклы, а сверху уж пюре повышенной нежности. Кушают длинной ложкой, чтоб достать до дна, и тут главное не перепутать: водка к шубе без розмарину. Посреди зала у них патефон, из первых, в тумбе такой, ценных пород дерева, и играет, чёртушка, а не просто символизирует.

Азот весело испарялся.

Занятно, что после революции из Палкина сделали кинотеатр, где прошла премьера Чапаева. Но к 90-м годам прошлого века буржуи опять победили, укрепившись, прогнали всякого Чапаева вместе с Петькой и Анкой и восстановили этот храм изящного насыщения для состоятельных господ. Надо признать, что ежели б мы заказали на обед мраморное мясо из Кобе или некоторые дары моря, что рядом в аквариуме дожидались своей участи, то ушли бы точно как Чапаев, в одних подштанниках, кто кино помнит — поймет.

Но мы держали себя в руках. И получили фактически гастроспектакль там, где менее гостеприимный, артистичный и толковый персонал из той же свеклы в ту же цену сотворил бы скучное и безвкусное нечто. Бывали мы в разных мишленах, знаем. На выходе нас тепло поздравили с наступающим Новым годом и мы, веселые и довольные, побежали на «Сапсан».

Да, вот ещё, а почему на открытии двери в другой питерский ресторан, «Мы же на ты»? А там мы сам день рождения праздновали, было отлично, как-нибудь расскажу.