Барахолка

Давайте глянем правде в глаза: нас, как физлиц, уже разделяет пропасть, а это только начало. Зато виртуальное общение переживает дикий, неоправданный и болезненный бум. Общаемся мы по телефону. Работаем на удалёнке. Сношаемся, простите, по скайпу.

Семь (ладно, восемь) фильмов, которые я реально пересматриваю. Дело в том, что у меня два диска забиты фильмами, про которые я думал, что буду их пересматривать. Смысл такого поведения — старая привычка коллекционировать.

Моё идеальное меню. Программа не сотрудничает с сетями и производителями. Ну, пока точно не сотрудничает. Никто пока не обращался. И не надо: к чему испытывать на прочность гранитную скалу? Вот именно.

Все пишут про Конституцию, как укушенные. Несколько тезисов — вдогон. Кое-что вышло в Литературная газета и успело устареть, в частности, про «обнуление», но мысль важная, тревога сия имелась, и я её в этом тексте оставил.

Вот почему раньше фрики были глубоки и блистательны, как Гоголь, а сейчас пусты и бессмысленны, как Бартенев? Некто А. Корин описывает, как Жуковский приветил у себя Гоголя и познакомил его с Дмитрием Бенардаки, русским греком, промышленником и филантропом. Который купил и развил затем в промышленный гигант Сормово.

Мама моя. В сериале «Мессия» ИГИЛ (запрещённая) совсем уже берет Дамаск, но тут надвигается… не российский «Калибр», а пыльная буря библейской силы и длительности — и сносит боевиков. На этом фоне выясняется, что повелел так появившийся у мусульман мессия-объединитель вер. Госдеп волнуется.

В винном магазине народ, гам и суета. Утомлённый дядька, ероша рукой волосы, примятые вязаной шапкой, сверяется со списком: «Так, два «Ноя»… не, не — два ящика «Ноя», пять «Абрау», не, не ящиков, бутылок, шампанское у нас только главбух пьёт, не, водочку не надо, водочку спонсор подкатит».